Большая речка популярна у прибайкальцев. Есть здесь и хариус, и ленок крупный, налим стоит в холодных ключевых ямах, а по осени сюда из Байкала на нерест идет омуль. Правда, летом уходит рыба в самые верховья, аж до Хамар-Дабанского хребта, и достать ее трудно. Зато по осени, когда заканчивается нерестовый ход омуля и за ним, подбирая лакомую икру, спускается хариус, начинается лучшая рыбалка. И чем позднее осень, чем морознее погода, тем крупнее идет хариус, которого из-за темной, отливающей синевой чешуи называют здесь "черным".

Это был самый обыкновенный мост. С низенькими перилами непонятного цвета, пешеходной дорожкой, отгороженной от проезжей части бордюром, и стальными листами, врезанными в асфальт над мостовыми опорами. Таких, как этот, по трассе от Улан-Удэ до Иркутска, наверное, столько же, сколько рек впадает с юга в Байкал.

На мосту, нагнувшись через перила, с короткой удочкой в вытянутой руке стоял пожилой мужчина. Он сосредоточенно смотрел под мост, ритмично покачивал удилищем и, казалось, не замечал ничего вокруг себя.

Заинтригованный этой картиной, я остановился и вышел из машины. На дорожном знаке перед мостом было написано "р. Большая Речка".

Осень выдалась хорошая. Бабье лето затянулось, и одетая в пестрый наряд тайга аж до самого октября радовала глаз буйством красок отцветающей листвы. И хотя по утрам колкий иней припудривал землю, тем не менее к обеду солнце грело почти по-летнему, и над золотисто-шелковой листвой ерника, над бордовыми кустами черемухи и нетронутой зеленью можжевельника мельтешили бабочки-крапивницы, а в чистом воздухе плыли на сверкающих нитях пауки - странники.